"Слепая": надрывная радость

Картину "Слепая" Д. Э. Миллеса невозможно воспринимать однозначно: с одной стороны, она напоминает занимательные жанровые сценки, популярные в викторианскую эпоху, с другой – наполнена символами и затрагивает важную проблему своего времени – проблему детей бродяг и инвалидов.
На полотне изображены две сестры, отдыхающие под безоблачным небом. Младшая наслаждается природой после дождя и радугой, а старшая не может увидеть красоту ландшафта поскольку лишена зрения.
Голова старшей сестры немного поднята: хотя она и слепа и не может видеть, но может ощущать запах влажной травы и недавно прошедшего дождя. Одной рукой она поддерживает свою сестру, другой ощупывает влажные травинки.
Выражение лица старшей сестры одухотворенное и стремящееся почувствовать жизнь вокруг себя более полно, резко контрастирует с внешним видом. Ее одежды оборваны – Миллес тонко прописывает все детали – прорех, грязь, заплатки на вылинявшей юбке. На плаще слепой сидит бабочка – хотя ее крылья окрашены в те же тона, что и одежды девушки, бабочка оживляет полинявшую ткань. Но, вероятнее всего, насекомое выполняет не только декоративную, но и символическую функцию. Бабочка всегда считалась символом изящности и красоты, а потому может свидетельствовать о том, что девушка, несмотря на физический недостаток и бедность, обладает высшей духовной красотой.
Фон картины, изображающий сельскую местность также наполнен многообразным и неоднозначным значением. С одной стороны зритель не может не заметить стайки воронов, которые считаются предвестниками гибели и будто намекают на возможную судьбу героинь. С другой стороны небо осеняет двойная радуга – которая в Европе считается хорошей приметой и символом надежды. Но в данном случае только одна из героинь может ее увидеть, для второй же все надежды могут оказаться бессмысленными. Известно что Миллесу приходилось перерисовывать изображение радуги, после того как он обнаружил, что изобразил ее неверно с научной точки зрения.
Слепая» впервые была выставлена в королевской академии в 1856 году, а годом позже в ливерпульской академии искусств. «Слепая» была удостоена приза в Ливерпуле и получила положительные оценки зрителей. Так Россетти писал: «это одна из самых трогательных и замечательных вещей, которые я знаю». А характерные для картин прерафаэлитов яркие цвета и равномерное освещение дали повод Джону Рескину сравнить ее с византийскими эмалями.

Вышитые творения Мэй Моррис

Одной из важных фигур была младшая дочь Морриса – Мэй, с 1885 г. возглавлявшая отдел вышивки. Во многих исследованиях ее талант часто остается в тени имени отца – одной из ключевых фигур прерафаэлитизма второго поколения.

Тем не менее, именно Мэй Моррис сыграла большую роль в воскрешении искусства т. н. «вышивания в свободной форме», или свободной глади (художественной глади). В конце XIX в. появились вышивальщицы с ярким индивидуальным стилем, создававшие свои работы не по схемам из альбомов по рукоделию, а по собственным эскизам.

Процесс заключался в нанесении на ткань контура рисунка, который затем заполнялся стежками в виде тонких штрихов. Чередование длинных и коротких стежков как нельзя лучше имитировало светотень и передавало фактуру изображаемых объектов. Представители движения «Искусства и ремесла» полагали, что свободная вышивка, в отличие от счетной наилучшим образом способствует самовыражению ее создателя. В вышивании использовалась шелковая нить, окрашенная натуральными красителями, таким образом, воссозданная техника резко контрастировала с популярной в 19 веке берлинской шерстяной вышивкой.
Кроме того Мэй Моррис принимала активное участие в работе Королевской школы художественного вышивания, открытой в 1872 г. под покровительством принцессы Елены, третьей дочери королевы Виктории. Первоначально в ней обучались 20 человек, но вскоре количество учениц выросло до 150. Женщины, обучавшиеся в этой школе, осваивали различные техники и работали в королевской мастерской, создавая работы для важных событий, связанных с королевской семьей, а также для соборов и храмов.

Две Матери

Данте Габриэль Россетти. Две матери. 1851 г.
Первоначально в 1850 Россетти задумал полотно на сюжет из поэзии Роберта Браунинга, но затем уменьшил формат картины, оставив только женскую фигуру.
В первом враинате женщина была изображена за чтением томика итальянской поэзии, позже художник добавил фигуру девочки и стутэту Богоматери с младнецем, чтобы придать картине сентиментальный оттенок.

Половина луны

Половина Луны… Равновесие зыбко!
Похудеет Луна или пустится в рост?
Половина Луны - как сквозь слёзы улыбка.
В ней и горе, и радость - вперемешку, внахлёст!

Ах, не так ли и жизнь - та же полуошибка,
То ли полуответ, то ли полувопрос.
Наше счастье, созрев, вдруг становится зыбко…
Наша боль, лишь утихнув, вновь пускается в рост.
(Кристина Россетти в переводе Марии Лукашкиной)

 Э. К. Берн-Джонс. Ночь. 1870

Э. К. Берн-Джонс. Луна.

Э. К. Берн-Джонс. ночь. 1870

Э. К. Берн-Джонс. Звездные Нимфы. 1896 г.

Э. К. Берн-Джонс. Звездная нимфа.

Э. К. Берн-Джонс. веспер (вечерняя звезда). 1872

"Портрет четы Арнольфини" и картины прерафаэлитов

Картина пятнадцатого столетия "Портрет четы Арнольфини" кисти Яна ван Эйка была приобретена Национальной галереей в 1842 году. Должно быть, этот образец искусства северного возрождения произвел большое впечатление на прерафаэлитов: некоторые элементы то и дело возникают на их картинах. Наиболее явный (и часты мотив) - круглое зеркало, висящее на стене.

Э. К. Берн-Джонс. Портрет Маргарет, дочери художника

У. Х. Хант. Леди Шалотт. 1905

У. Х. Хант. il dolce far niente. 1859-66 

Э. К. Берн-Джонс. Прекрасная Розамунда и королева Элеанор. 1862

Гугеноты на картинах Д. Э. Милле

Картина «гугенот в день святого Варфоломея, отказывающийся носить надеть римско-католический знак, который защитит его от опасности» (обычно используется сокращенный вариант – «гугенот» или «гугенот в день святого Варфоломея») была написана Джоном Эвереттом Миллесом 1852 году.
На создание картины мастера вдохновила опера Джакомо Мейербера «Гугеноты». В основу либретто легла повесть Проспера Мериме «Хроника времен Карла IX», рассказывающая о религиозной войне между католиками и протестантами. Непримиримая вражда затронула судьбы двух влюбленных: гугенота Рауля де Нанжи и католички Валентины де Сент-Бри. Именно их тайное свидание накануне кровавой ночи запечатлел Миллес.
Сцена, которая на первый взгляд может показаться безутешными объятиями, на самом деле попытка девушки заставить своего возлюбленного надеть белую повязку – отличительный знак, означающий преданность римско-католической церкви. Молодой человек то же рукой, которой он обнимает девушку, осторожно тянет повязку.
Этот сюжет навеян событиями, известными как варфоломеевская ночь, когда католики устроили массовую резню гугенотов в Париже. Она произошла спустя 6 дней после свадьбы Маргариты де Валуа и протестанта Генриха Наваррского, из-за которой многие гугеноты прибыли в Париж.
Первоначально Милле хотел просто изобразить пару влюбленных, но старший товарищ и собрат Уильям Холман Хант уговорил его, что это слишком банально. В результате, услышав оперу Мейербера Милле решил изобразить сцену именно так, как мы видим ее в окончательном варианте.
Харатерная деталь живописи Милле тех годов – использование популярного в викторианскую эпоху языка цветов. С края изображен голубой колокольчик, который символизирует веру и постоянство.

К теме Варфоломеевской ночи Милле вернулся спустя много лет – в 1876 году он создал полотно «День Святого Варфоломея». Милле показал две стороны католичсетва – с одной стороны монашеское благочестие, с другой – преданность церкви, во имя которой можно убить.
Здесь же символы страстей Христовых – цветок страстоцвет (цветки с острыми лепестками олицетворяют терновый венец, тычинки - раны, а рыльце -гвозди, которыми был распят Иисус) и распятие на стене.

Ад Данте: частная жизнь Данте Габриэля Россетти, поэта и художника

фильм Кена Рассела "Ад Данте: частная жизнь Данте Габриэля Россетти, поэта и художника" 1967 года  посвящен, как вы уже вероятно догадались, взаимоотношениям Россетти и его возлюбленной, жены и музы Элизабет Сиддал.

Как отмечают, «Ад Данте» снят очень в духе прерафаэлитских картин. Некоторые сцены снимались именно в тех местах где прерафаэлиты писали свои картины и делали наброски (например «Офелия» Милле). Также рассел вдохновлялся немыми фильмами (в основном комедиями) и экспрессионистскими фильмами ужасов).