Колыбель и кошка

Шеффилдское наводнение, обрушившееся на город в марте 1864 года нередко называли одним из ужаснейших бедствий Великобритании. Тогда рухнула дамба и долина реки Локсли оказалась затоплена. Поток унес жизни более чем двух сотен людей и уничтожил все на своем пути (или по крайней мере нанес сильный урон).
Именно после этого великого потопа Джону Эверетту Миллесу пришла идея написать картину под названием «Наводнение» (1870). Среди многочисленных газетных заметок были рассказы очевидцев о ребенке в колыбели, видимо вынесенным из дома стремительным потоком воды. «без отца, без матери бедный маленький путешественник мог быть обнаружен добросердечным джентельменом, который явился и согласился принять подкидыша в свою семью»

На картине ребенок только проснулся, не осознавая что происходит вокруг него – дитя смотрит вверх на капли дождя, падающие и стекающие вниз по веткам дерева. Сам вид ребенка кажется милым и трогательным, если бы не окружающая его обстановка: кувшин, проплывающий мимо колыбели (первоначально на ее месте должен быть поросенок, но по требованию первого владельца Миллес изменил картину), на заднем плане слева почти скрывшийся по водой мост.
Интересно что эти истории о ребенке в колыбели чудом выжившем при сильном наводнении имеет параллель с другим бедствием, случившимся в другой стране за четыре столетия до шеффилдского наводнения. 1421 год. Нидерланды. После сильного шторма мужчина отправившийся проверить дренаж, увидел что-то плавающее на воде. Когда это «что-то» приблизилось, он рассмотрел колыбель, но подумал что если в ней и лежит ребенок, то наверняка он уже мертв, ведь поток воды был слишком бурный. Когда колыбель оказалась совсем близко, оказалось, что кошка прыгает с одного из одного конца в другой чтобы удержать колыбель на плаву. В колыбельке лежала маленькая девочка, которая на удивление была жива и здорова несмотря на долгое и опасное «путешествие».

Волшебник. Джон Эверетт Миллес

Волшебник. Джон Эверетт Миллес. 1847 г.

"Мир Заключен"

«Мир заключен» - картина, изображающая семью, английского офицера, который читает в «таймс» новость об окончании Крымской войны.
Считается, что первоначально Милле собирался написать сатирическую картину. Первоначально планировалось изобразить избалованного привыкшего жить в комфорте офицера, которого отпустили домой из-за «срочных семейных дел» в то время как обычные офицеры вынуждены жить в далеко не лучших условиях в Крыму.
Но картина была дописана в 1856 году, когда война закончилась и сатира уже была бессмысленной. Потому Милле решил изобразить раненого офицера, отдыхающего в кругу семьи. Он полулежит на диване, у ног ирландский терьер. Жена обнимает его, а за фигурами супругов виден растущий мирт – символ вечной любви.

Дети играют с ноевым ковчегом – этот библейский сюжет очень популярен в Европе, а в викторианскую эпоху среди всех игрушек большой популярностью пользовались коробки-ковчеги с фигурками животных. Многие фигурки лежат в ящике, а три дети разложили на коленях матери. Это изображения петуха (галльский петух – Франция), медведь (Россия), лев (Англия) и индюшка (Турция). И девочка только что достала из коробки маленькую фигурку голубя – символ мира. Интересно что на платье женщины, прямо под фигурками Милле поместил красное цветовое пятно, напоминающее кровь.

"Слепая": надрывная радость

Картину "Слепая" Д. Э. Миллеса невозможно воспринимать однозначно: с одной стороны, она напоминает занимательные жанровые сценки, популярные в викторианскую эпоху, с другой – наполнена символами и затрагивает важную проблему своего времени – проблему детей бродяг и инвалидов.
На полотне изображены две сестры, отдыхающие под безоблачным небом. Младшая наслаждается природой после дождя и радугой, а старшая не может увидеть красоту ландшафта поскольку лишена зрения.
Голова старшей сестры немного поднята: хотя она и слепа и не может видеть, но может ощущать запах влажной травы и недавно прошедшего дождя. Одной рукой она поддерживает свою сестру, другой ощупывает влажные травинки.
Выражение лица старшей сестры одухотворенное и стремящееся почувствовать жизнь вокруг себя более полно, резко контрастирует с внешним видом. Ее одежды оборваны – Миллес тонко прописывает все детали – прорех, грязь, заплатки на вылинявшей юбке. На плаще слепой сидит бабочка – хотя ее крылья окрашены в те же тона, что и одежды девушки, бабочка оживляет полинявшую ткань. Но, вероятнее всего, насекомое выполняет не только декоративную, но и символическую функцию. Бабочка всегда считалась символом изящности и красоты, а потому может свидетельствовать о том, что девушка, несмотря на физический недостаток и бедность, обладает высшей духовной красотой.
Фон картины, изображающий сельскую местность также наполнен многообразным и неоднозначным значением. С одной стороны зритель не может не заметить стайки воронов, которые считаются предвестниками гибели и будто намекают на возможную судьбу героинь. С другой стороны небо осеняет двойная радуга – которая в Европе считается хорошей приметой и символом надежды. Но в данном случае только одна из героинь может ее увидеть, для второй же все надежды могут оказаться бессмысленными. Известно что Миллесу приходилось перерисовывать изображение радуги, после того как он обнаружил, что изобразил ее неверно с научной точки зрения.
Слепая» впервые была выставлена в королевской академии в 1856 году, а годом позже в ливерпульской академии искусств. «Слепая» была удостоена приза в Ливерпуле и получила положительные оценки зрителей. Так Россетти писал: «это одна из самых трогательных и замечательных вещей, которые я знаю». А характерные для картин прерафаэлитов яркие цвета и равномерное освещение дали повод Джону Рескину сравнить ее с византийскими эмалями.

Гугеноты на картинах Д. Э. Милле

Картина «гугенот в день святого Варфоломея, отказывающийся носить надеть римско-католический знак, который защитит его от опасности» (обычно используется сокращенный вариант – «гугенот» или «гугенот в день святого Варфоломея») была написана Джоном Эвереттом Миллесом 1852 году.
На создание картины мастера вдохновила опера Джакомо Мейербера «Гугеноты». В основу либретто легла повесть Проспера Мериме «Хроника времен Карла IX», рассказывающая о религиозной войне между католиками и протестантами. Непримиримая вражда затронула судьбы двух влюбленных: гугенота Рауля де Нанжи и католички Валентины де Сент-Бри. Именно их тайное свидание накануне кровавой ночи запечатлел Миллес.
Сцена, которая на первый взгляд может показаться безутешными объятиями, на самом деле попытка девушки заставить своего возлюбленного надеть белую повязку – отличительный знак, означающий преданность римско-католической церкви. Молодой человек то же рукой, которой он обнимает девушку, осторожно тянет повязку.
Этот сюжет навеян событиями, известными как варфоломеевская ночь, когда католики устроили массовую резню гугенотов в Париже. Она произошла спустя 6 дней после свадьбы Маргариты де Валуа и протестанта Генриха Наваррского, из-за которой многие гугеноты прибыли в Париж.
Первоначально Милле хотел просто изобразить пару влюбленных, но старший товарищ и собрат Уильям Холман Хант уговорил его, что это слишком банально. В результате, услышав оперу Мейербера Милле решил изобразить сцену именно так, как мы видим ее в окончательном варианте.
Харатерная деталь живописи Милле тех годов – использование популярного в викторианскую эпоху языка цветов. С края изображен голубой колокольчик, который символизирует веру и постоянство.

К теме Варфоломеевской ночи Милле вернулся спустя много лет – в 1876 году он создал полотно «День Святого Варфоломея». Милле показал две стороны католичсетва – с одной стороны монашеское благочестие, с другой – преданность церкви, во имя которой можно убить.
Здесь же символы страстей Христовых – цветок страстоцвет (цветки с острыми лепестками олицетворяют терновый венец, тычинки - раны, а рыльце -гвозди, которыми был распят Иисус) и распятие на стене.

Иллюстрированные письма для Фанни Лемприер

Ранняя карьера Миллеса, еще до Братства прерафаэлитов была связана с семейством Лемприер, которые, так же как семья Миллесов была состоятельными выходцами из Джерси.
Джон Эверетт, тогда еще 15лентий подросток, был влюблен в дочь капитана Лемприера Фанни и создал для нее серию рисунков и иллюстрированных писем.

семья Лемприер. 1847 г.

Рождество в семье Лемприер

Офелия, чуть было не утонувшая в ванне

В пьесе "Гамлет" Уильям Шекспир отвел Офелии второстепенную роль. Но мог ли знаменитый драматург предположить что ее образ спустя почти два с половиной столетия станет поистине культовым среди художников и практически затмит главного персонажа, Гамлета, принца Датского? Стоит правда отметить, что художников интересовали в большей степени последние минуты из жизни Офелии, когда она, обезумевшая после смерти отца напевает что-то бессвязное и плетет венки из цветов.

Читатель и зритель пьесы узнает о ее смерти только из слов королевы Гертруды:

"Есть ива над потоком, что  склоняет

Седые листья к зеркалу волны;

Туда она пришла, сплетя в гирлянды

Крапиву, лютик, ирис, орхидеи, -

У вольных пастухов для них грубей их кличка,

Для скромных дев он - персты умерших;

 Она старалась по ветвям развесить

свои венки; коварный сук сломался,

И травы и она сама упали

В рыдающий поток. Ее одежды,

Раскинувшись, несли ее как нимфу"

На сцене этот эпизод никогда не воплощался, оставляя таким образом, простор для воображения.

Миллес задумал свою версию смерти Офелии в 1851 году. Этот момент не только обещал быть живописным (окруженное цветами тело нежной и хрупкой девушки - это так красиво и так пугающе!), но и мог отразить прерафаэлитские идеалы: природу (вспомним совет критика Джона Рескина "идти к природе с сердечной стойкостью") и женский образ, отрешенный загадочный, трагический. 

Последовательность создания картины была непривычной для современного прерафаэлитам искусства: сначала художник создал фон, затем, в студии заполнил пустующий участок фигурой главной героини.

В поисках подходящего пейзажа Миллес вместе с собратом Уильямом Холманом Хантом отправились в Юэлл (графство Суррей). Последний собирался писать вид поля для своего "Нерадивого пастуха", Миллесу же предстояло работать на берегу реки Хогсмилл. пять месяцев, шесть дней в неделю и одиннадцать часов в сутки художник сидел под зонтиков, "отбрасывающим тень размером не больше чем с пол-пенни" в твердой решимости перенести на холст все многообразие английской природы. Ему приходилось мириться с повадками местной фауны (Миллес оставил очень красноречивые воспоминания о "вероятности исчезнуть по вине прожорливых мух" и о двух лебедях, которым вздумалось уничтожить именно те растения, которые художник собирался писать). Свои коррективы вносила и переменчивая погода: порой сильные порывы ветра грозили художнику испытать на себе ощущения тонущей шекспировской героини. С наступлением ноября, когда ветреная погода со снегом была привычной в деревнях графства Суррей, Миллесу пришлось соорудить своеобразную хижину, в которой он укрывался от непогоды.

В декабре Миллес вернулся в свою студию на Гауэр-стрит - картина была почти закончена, оставалось только изобразить саму Офелию. Для этого образа позировала двадцатидвухлетняя Элизабет Сиддал. Существует история что она сама вместе с матерью Миллеса шила платье для "Офелии". В действительности же художник стремился создать не просто иллюстрацию к "Гамлету", но максимально достоверно изобразить события, которые могли произойти в XVI веке, а потому не поскупился на реквизит. Старинное платье с цветочными узорами, вышитыми серебром он купил в антикварной лавке: "Можете себе представить, насколько оно чудесно, если обошлось мне, старое и грязное, в целых четыре фунта" - писал он в одном из писем. 

Разумеется Миллесу было недостаточно сделать несколько набросков, изображающих Элизабет в старинном платье - главную героиню картины, согласно прерафаэлитским принципам, тоже следовало писать с натуры. Но если подходящую для "смерти Офелии" природу можно было легко найти летом в живописному уголке сельской Англии, то как же написать саму тонующую Офелию, да еще и когда на дворе стоит холодный декабрь? Решение оказалось необычным: в мастерской была установлена ванна, в которой по несколько часов в день Элизабет, облаченной в старинный наряд, предстояло изображать Офелию. В мастерской было холодно и, зная о слабом здоровье натурщицы,. Миллес установил под ванной несколько масляных ламп, которые подогревали воду. Уильям Майкл Россетти, летописец братства, вспоминал, что однажды эти лампы погасли, художник был слишком поглощен работой, а замерзающая модель не осмелилась его потревожить и терпеливо продолжала позировать. Итог был плачевным: Элизабет сильно простудилась, ее отец пригрозил Миллесу судом если он не оплатит услуги врача (легенда гласит, что всего было 50 счетов на очень крупную сумму). А Данте Габриэль Россетти, еще недавно восхищавшийся картиной, запретил запретил своей возлюбленной позировать кому-либо кроме него самого. 

Но стоила ли картина страданий художника и модели? Сейчас "Офелия" - один из известнейших экспонатов галереи тейт, но когда картина была впервые показала на выставке королевской академии в 1852 году, отнюдь не все оценили художественные качества картины. В газете таймс была опубликована заметка, в которой значилось, что эта "Офелия" тонет как будто бы в канаве, поросшей сорной травой. В другой - сравнили шекспировскую героиню с куклой плавающей в ванночке, в третьей и вовсе было написано, что сия картина вызывает ассоциации с проказами молодой доярки. даже Джон Рескин, поддерживавший и поощрявший Миллеса, только спустя несколько лет назвал "Офелию" "самым радостным английским пейзажем населенным печалью".

Находились, впрочем и те, кто, напротив укорял художника за многообразие английской флоры - те растения которые не цветут в одно время года, на картине Миллеса были в самом разгаре цветения. Действительно художник довольно быстро отказался от идеи рисовать лишь те цветы, которые мог видеть на берегах реки Хогсмилл в тот или иной месяц и поставил перед собой более сложную задачу - с помощью языка цветов рассказать трагическую историю Офелии. Некоторые из растений также отсылают зрителя к тексту "Гамлета".

Розы, одну из которых Офелия еще сжимает в руках, - символы чистоты (кустарник с дикими белыми розами), любви и юности (розовые цветки у подола и щеки героини) - напоминают о том, что Лаэрт, ее брат, назвал сестру "розой мая". Ожерелье из фиалок, означающих целомудрие и смерть в юном возрасте - напоминают о словах девушки "я хотела дать вам фиалки, но они увяли, когда мой отец умер". Ветви плакучей ивы прямо над головой и анютины глазки символизируют обманутую любовь, внезапно охладевшие чувства Гамлета к Офелии. Крапива вокруг ивовых ветвей - боль.

Офелия изображена в мгновение между жизнью и смертью. Она еще поет свои песни и из последних сил сжимает в руках букет из цветов, который собиралась "по ветявям развесить", но уже не в силах бороться с водной стихией. Она покорна течению, ее тело погружается в воду, а на лице нет ни отчаяния, ни страха. Возможно, Миллес даже в чем-то уподобил Офелию христианской мученнице, покорно принимающей свою судьбу. Интересно, что даже ее поза вызывает аналогии с религиозными изображениями - то ли распятие, то ли поза молящейся Богоматери-Оранты.

Если не считать самой Офелии, находящейся на грани между жизнью и смертью, единственные живые существа на картине - это таволга (символ бессмысленности смерти Офелии) и малиновка, символизирующая душу Офелии. Любопытно что красное пятно на груди птицы похоже на капельку крови, отчего малиновка считалась символом мученничества.

Исследователи иногда обращают внимание еще на одну деталь - белесое пятно по очертаниям напоминающее человеческий череп. Сам художник не оставил никакой информации, а посему нам остается только гадать, что это: игра свето-тени или же еще одно напоминание зрителю: memento mori - помни о смерти.

Оформление картины тоже обладало определенной символикой: на раме изображены листья плюща, растения которое долгое время ассоциировалось с женским началом. В викторианскую эпоху господствовала идея, что плющ (женщина) нуждается в поддержке могучего дуба (мужчины). И растительный мотив на раме - одинокий плющ - напоминает о причине потери рассудка и последовавшей смерти героини.

Интересно, что места, где столькими усилиями создавалась "Офелия" сохранились до наших дней.

Дом номер семь по Гауэр стрит (узнать его можно по мемориальной табличке, оповещающей о том, что именно здесь было создано в 1848 году братство прерафаэлитов) находится совсем рядом с британским музеем в Лондоне.

и даже берег реки Хогсмилл (по топографии местности поклонники Миллеса смогли примерно определить, где создавался знаменитый шедевр) почти таким же как полтора столетия назад:

Джон Миллес. Первые шаги в искусстве

Джон Эверетт Миллес (1829-1896)- самый младший из собратьев прерафаэлитов, на момент создания братства ему было около 18 лет.

Автопортрет 1847 г.

Миллес происходил из состоятельной семьи и (по свидетельствам некоторых исследователей) мог даже приходиться дальним родственникам художнику Жану Милле.
Родители считали Джона весьма одаренным ребенком (с пяти лет проявились способности к рисованию!) и уже в возрасте 9 лет он был удостоен чести познакомиться с директором королевской академии, который оказался совсем иного мнения и посоветовал отдать ребенка в ученики трубочиста, поскольку художественных дарований у него нет.

 Собака в профиль. 1837

женщина, поливающая цветы. около 1837

Однако Миллеса приняли в академию Генри Сасса, где он был удостоен серебряной медали Общества художников.
Спустя два года руководство Академии изменило свое мнение относительно способностей мальчика и 11-летний Джон Эверетт Миллес стал самым юным студентом за всю историю академии. Нередко его считали сокровищем английской живописи.

Картина "Борцы" была создана около 1840 года, то есть примерно в то время когда маленький Джон был принят в Академию.Конечно, ее нельзя назвать академическим полотном в полном смысле этого слова - это ученическая акварель, в которой Миллес отрабатывал приемы изображения пейзажа и человеческих фигур.

В 1846 году он выставил полотно "Писарро берет в плен перуанских инков", которое было признано лучшим в академии, а юный художник удостоился золотой медали.

Миллес изобразил события 16 ноября 1534 года, когда испанский конкистадор Франсиско Писарро-и-Гонсалес захватил в плен правителя инков Атауальпу. Любопытно, что наибольшую известность получило отнюдь не само событие, а предложенный выкуп: изделия из серебра и золота, создававшиеся на протяжении столетий, должны были заполнить комнату на уровне вытянутой руки. До сих пор выкуп Атауальпы считается крупнейшей военной добычей.

Картина решена в академической манере: треугольная композиция, вершиной которой являются главные персонажи, отважный завоеватель и основатель города Лима Франсиско Писарро и последний правитель инка Атауальпа. Они же являются самым ярким элементом картины.

зарождение братства прерафаэлитов

История братства прерафаэлитов началась в апреле 1848 года, когда несколько студентов Королевской академии художеств организовали циклографический клуб. Суть этого кружка состояла в том, что каждый из участников создавал в течение месяца один набросок, а затем остальные участники клуба писали на оборотной стороне свои замечания.

Циклографический клуб просуществовал несколько месяцев и осенью 1848 года уже прекратил свое существование. Как вспоминал кто-то из его участников, причиной столь быстрого распада была неумелость одних и чересчур резкая критика других.

Так запечатлел одну из встреч циклографического клуба в июле 1848 года Уильям Холман Хант

8 сентября 1848 года семеро молодых художников в обстановки полной секретности собрались в доме номер семь на Гауэр стрит в Лондоне чтобы организовать тайное общество - "Братство прерафаэлитов". сейчас этот дом отмечен памятной табличкой 

В действительности среди целей братства не было ничего действительно запретного - юные художники лишь желали возродить умирающее английское искусство, вернуть ему искренность, характерную для живописи прошлых времен.

В итоге Уильям Майкл Россетти, не имевший таланта художника, но ставший летописцем братства, сформулировал цели братства в манифесте:

1. Иметь оригинальные идеи.
2. Внимательно изучать природу, чтобы уметь её выразить.
3. Любить в искусстве прошлого всё серьёзное, прямое и искреннее и, наоборот, отбрасывать всё банальное, самодовольное и рутинное.
4. Самое главное - создавать прекрасные картины и скульптуры

Вероятно, идея тайного общества принадлежала Данте Габриэлю Россетти, молодому человеку 21 года с романтическим складом ума. Выросший в семье итальянского эмигранта, бежавшего из Неаполя, и воспитанный на романтической литературе (Э. Гоффмана, В. Гете, Э. По и других), он "был главный зачинщик, порождал новые, неожиданные идеи, порождал новые, неожиданные идеи, придумывал всем должности и звания".

Данте Габриэлю принадлежит и идея "Ассоциации взаимных самоубийств" (Mutual Suicide Association)- любой член братства, утомленный жизнью мог в любое время попросить другого перерезать ему горло или пустить пулю в лоб. Разумеется без слез и зубовного скрежета: "Я например подхожу и говорю: "эй, Хант хватит писать эту голову, остановись-ка на минутку!" на что он попросит модель сохранять позу и скажет что вернется и продолжит писать тотчас же, как исполнит свой долг". К счастью, никто из художников так и не воспользовался этой идеей.

В братство прерафаэлитов вошли Уильям Холман Хант, Данте Габриэль Россетти и Джон Эверетт Миллес. Стремясь к числу семь, они приняли в свое тайное общество скульптора Томаса Вулнера, художников Фредерика Джорджа Стивенса и Джеймса Коллинсона, а также младшего брата Данте Габриэля литературного критика Уильяма Майкла Россетти.

Но кто же создал братство? Некоторые считают что заслуга целиком и полностью принадлежит романтически настроенному Данте Габриэлю Россетти - не только идея секретного общества, но и братской взимопомощи и название. Другие склонны считать что причиной всему случай, произошедший как-то в Академии. Хант и Миллес, работая вместе, начали критиковать "преображение Рафаэля"

Сотоварищи по Академии, подслушавшие этот разговор в шутку назвали их "прерафаэлитами". а Хант лишь добавил "братство", чтобы подчеркнуть тесные дружеские связи, царящие в группе. Но определить, кто же был лидером - Хант, Россетти или кто-то из остальных собратьев - невозможно, и история создание братства прерафаэлитов по сей день остается одной из легенд, которыми овеяна жизнь и творчество этих художников.